главная главная    
Баба
Бабкин муж
Бабье счастье
Баня
Баретки
Барон Некс
Беда
Бедность
Бедный вор
Бедный дядя
Бедный Трупиков
Бедный Тыркин
Бедный человек
Белиберда
Берегите здоровье
Берегитесь
Бессонница
     

Зощенко - Барон Некс

Я, братцы мои, никогда особенно не любил баронов и графов, но в своей жизни я все-таки встретил одного умилительного барончика. Я и теперь, как вспомню о нем, так смеюсь, будто меня щекотят под мышками.

Фамилия-то у него немецкая, но был он русский человек по всем статьям. И даже мужиков любил.

А поехал я к нему в имение, в Орловскую губернию. И не один я, а трое нас поехало – спецов-водопроводчиков: я, Василь Тарасович, да еще мастерок, мальчишка Васька.

Приехали. Делов видим на копейку – трубы провести по саду. Только и всего. Втроем, положа руку на сердце, и делать нечего. А условие на месяц.

Ладно. Работаем. Пища неплохая, чудная. Воздух и все такое – сущая благодать.

Но только проходит три дня – начали мы между собой обижаться и роптать. Что такое? Не отстает от нас барон ни на шаг.

Утром мы на работу – тут барон. Мы в сторону – и барон в сторону. Ходит мелкими шажками по аллейкам и цветы нюхает.

Хорошо. Мы на кухню – барон за нами. Мы за стол – и он садится. И сидит, что заяц. И на нас смотрит.

«Тьфу ты, – думаем, – в рот ему кляп! Неужели же не доверяет и следит, чтоб свинцовую трубу у него не сперли?»

Вот раз мы вышли на работу, а Василь Тарасович подмигнул нам и вдруг к барону подходит. А в руке у него лопата.

Становится он к барону грудь к груди и говорит:

– Здравствуйте. Всем, говорит, мы довольны и премного вам благодарны, и все нам тут вокруг нравится, и делов на копейку, но, говорит, ежели вы к нам недоверие имеете и над нами держите контроль в смысле свинцовых труб, то мы к тому не привыкши. Раз условие – исполним. А вам нечего ходить позади да цветки нюхать.

Сказал – и лопату влево бросил: дескать, счастливо оставаться, прощайте.

Смотрим – барон осунулся сразу: похудел, заморгал очами и говорит тихим басом:

– Что вы, говорит, братцы! Да рази я что? Я ничего. Рази я контроль держу? Нет, говорит, просто чувствую я себя в вашем мужицком обществе молодцом. У меня, говорит, и аппетит является, и сон, и бодрость. Вы, говорит, уж позвольте мне вокруг вас находиться! Уж не обижайтесь!

Мы, конечно, посмеялись.

– Ладно, – говорим. Ежели с этой стороны – пожалуйста. Дело ваше хозяйское.

А с того дня и пошло все в гору да круче. Дали мы согласие на свою голову.

Утром, едва встали, глаза продрали – является наш барон.

– Не пора ли, – говорит, – братишки? Здравствуйте.

И сам от нетерпения ручки свои трет и волнуется. И торопит.

Попьем чаю, выйдем на работу – барон уж тут. Интересуется ходом работы. И все пустяками. Только мешает.

Поработаем – пожалуйте, граждане, кушать. Присаживайтесь. Не стесняйтесь. Будьте как дома. Стол роскошный. И все скоромное – щи или там лапша. И все с мясом.

Ну, а барон, конечно, тут же трется.

– Кушайте, – говорит, – дорогие приятели. Я говорит, – люблю, когда мастеровые мужички кушают. От это го, говорит, у меня аппетит является и сон.

Насмотрится на нас, как мы лопаем, и велит себе прибор нести. Начинает кушать с нами. Да только где ж ему с нами? Старичок он нежный, болезненный, ложку хлебнет, непременно обожжется, захаркает и дышит после, что жаба. Смотреть на него неловко.

Покушали. Ладно. Пожалуйте на траву ложиться. А барон тут же. Хлопочет.

– Ложись, – говорит, – робя под вишнями.

Ну, ляжем – нам что!

– Дыши, – говорит, – полным ртом и выдыхай испорченный воздух. Это, говорит, полезно по гигиене.

И сам ляжет на спину и дышит ртом. Ах, в рот ему кляп!

Ну, начнем и мы, ради смеха, дышать. Дышим. Полон рот насекомой дряни наберется. Поплюем, после посмеемся и спать.

Проснулись – купаться, граждане. К пруду пожалуйте. Хочешь не хочешь – лезь.

Мы купаемся, а барон тут же полощется на берегу и хохочет от счастья.

И вот прожили мы этаким образом две недели. И развезло нас, что кабанов. Ходим жирные, скучаем и работать не можем. А барон рад и доволен.

Сперва и мы радовались. Дескать, вот какое райское место нашли. Все было смешно и в диковинку. Ну, а после наскучило. И до того наскучило – дышать нечем, до краев дошло. Дни считаем, когда окончим.

А тут еще барон придумал последнюю моду: велит вечером по аллеям ходить мелким шагом. Ходим мы по аллеям, что лошади, а уйти не можем – обижается.

Нам-то еще ничего – ну ходим и ходим, а вот мастерок наш чуть не плачет. Мальчишка небольшой, шестнадцатилетний, ему бы, подлецу, в рюшки играть, а тут, извините за выражение, ходи по аллеям.

И, конечно, дошло до краев. Бывало, мальчишка, как увидит барона, так затрясется весь, зубами заскрипит.

– Я, говорит, ему, старому сычу, покажу! Я, говорит, ему, черту драповому, напакощу.

И, действительно, стал мастерок барону пакостить. То клумбу с цветками ногами затопчет, то на веранду лягуху выпустит, то перед барскими окнами в кусты сядет. Хоть плачь…

Видим – не может так продолжаться. Поднажали мы поскорей с работой, кончили в три дня и докладываем:

– Окончили. С вас приходится.

А барон чуть не плачет.

– Оставайтесь, – говорит, – голубчики. Мне, говорит, еще нужно трубы проложить. А мастерок пущай пакостит – я потерплю.

– Нет, – говорим, – дудки.

– Ну, – говорит, – приезжайте тогда на другое лето. Вот вам задаток.

Взяли мы задаток, покушали, полежали в траве, собрали манатки и тронулись. Поехали. До свиданья! Счастливо оставаться! Не скучайте!

И вот едем мы в поезде и до самой Москвы толкуем про барона, вспоминаем и над Васькой издеваемся. А у самой Москвы Васька нам и говорит:

– Вы, говорит, надо мной не смейтесь. Я, говорит, все же чертова старика прищемил. Я, говорит, ему напакостил.

– Да что ты? – спрашиваем.

– Ей-богу! Я, – говорит, – на самое прощанье в его конюшню влез, да трем лошадям хвосты начисто отстриг.

– Ах, в рот ему кляп!

Ну, потрепали мы Ваську за вихры, а самим смешно. Тем дело и кончилось.

А, может, Васька и соврал, сукин кот. Может, он из гордости сказал. Неизвестно это.

Только на другое лето к барону не поехали.

Вы читали рассказ Барон Некс Михаила Зощенко.
     
Бешенство
Благие порывы
Бледнолицые братья
Богатая жизнь
Божественное
Более чем грустно
Больные
Бочка
Браки заключаются в небесах
Брак по расчету
Брачный аппарат
Бурлацкая натура
Бутылка
Бывает
Была без радости любовь
Быстры как волны дни