главная зощенко
Часы
Человека жалко
Человек без
Человек с нагрузкой
Человеческое достоинство
Через сто лет
Черная магия
Черт
Черт возьми
Черт знает что такое
Чертовинка
Честное дело
Честный гражданин
Четверо
Четыре дня
Чингис-хан
Чистая выгода
     

Зощенко: Человеческое достоинство

Бывший швейцар Ефим Щуркин два года мотался по всем учреждениям – искал службу. И наконец нашел по своей специальности.

Устроил ему место родной племянник Мишка Гусев. Ефим Щуркин в свое время его по щекам бил и за уши рвал, а теперь это шишка, не переплюнешь.

Очень интересно Щуркину было разговаривать с Мишкой. Сидел Мишка в кабинете и курил папироски. А Щуркин стоял возле и, пытаясь разговаривать с легкостью, почтительно кланялся.

Но легкий разговор не удавался. Мишка Гусев вел себя строго и для солидности не выпускал даже пера из рук.

– Что ж, товарищ дядя, – говорил Мишка строгим голосом, – валяйте, устраивайтесь. Место это легкое, нетрудное. А которые люди думают, что эта должность унижает человеческое достоинство, то напротив того… Смотря как держать себя…

– Я держать себя знаю, – уныло сказал Щуркин. – Я пятнадцать лет в швейцарах был…

– Это не разговор, – нахмурился Мишка. – Что было, то забудьте. Вы, как есть бывший швейцар, должны знать, что теперя не та механика… И глядите, товарищ дядя, чтоб на чай не брать. И почтительность чтоб не распущать, как раньше. Конечно, это не то чтоб по роже людей бить, но достоинство свое не унижайте и соответствуйте своему назначению.

– Ты меня не учи, – сказал Щуркин, – я сам знаю свое достоинство.

– А если так, то валяйте, товарищ дядя, – приступайте к своим обязанностям.

Мишка обмакнул перо в чернильницу, желая этим показать, что аудиенция кончена.

Щуркину хотелось еще поговорить кое о чем таким же строгим официальным тоном, но он не посмел и, кашлянув, вышел из кабинета, осторожно ступая на носки.

А на другой день Ефим Щуркин приступил к своим обязанностям.

Он вычистил кирпичом дверные ручки, обтер сырой тряпкой зашарканную лестницу и, мрачно посмеиваясь в усы, присел на табурет подле дверей.

«Ладно, – думал Щуркин про своего племянника, – молодой, а учить меня вздумал. Достоинство, говорит, не потеряй. А я сам знаю свое достоинство. Я, товарищ Мишка Гусев, никому не позволю себя унизить. А которые, может, думают, что двери им настежь открывать буду, – забудьте… Я свое достоинство наобум знаю. Оставьте беспокоиться, товарищ Мишка…»

Четырех часов Ефим Щуркин ждал с нетерпением. В четыре часа служащие кончали работу.

– Ладно уж, выходи, – бормотал Щуркин. – Выходи, кончай работу. По роже мы вас бить не станем, но унизить не допустим… Выходи уж.

В четыре ровно Щуркин взял газету и, присев на табурет, вытянул свои ноги. И принялся читать. Служащие сначала выходили по одному.

– Выходи, выходи, – бормотал Щуркин, подмигивая, – жди, что двери открою, ожидай кукиш с маслом…

Служащие с удивлением смотрели на развалившуюся фигуру и осторожно обходили протянутые щуркинские ноги. Один из служащих, слегка споткнувшись, извинился и шмыгнул в дверь.

«Извиняются, – радостно подумал Щуркин. – А небось раньше бы в рожу дал. Будет, прошло времечко».

Служащие выходили все гуще, мелькали перед щуркин-скими глазами, хлопали тяжелой дверью.

– Мелькай, мелькай, – бормотал Щуркин. – Это ваше дело – мелькать… Устраивай сквозняки. Простужай человека. Унижай личность…

Какой-то служащий, перешагнув через ноги Ефима Щуркина, вышел на улицу, не прикрыв за собой дверь.

– Двери! – заорал Щуркин, выбегая вслед за служащим. – Двери закрывай! Тут вам нет горничных. Черт собачий.

Служащий испуганно обернулся и, покорно закрыв двери, пошел дальше, с беспокойством оглядываясь назад.

– Так его, – весело смеялся Щуркин.

Маленькая девица-машинистка, наряженная обезьяной, подошла к двери и осторожно потрогала ее пальцем, пытаясь открыть. Дверь не поддавалась.

– Обожди, – сказал Щуркин, прижимая дверь ногой. – Обожди тут. Наберется партия в десять человек – пущу тогда.

У девицы от обиды задрожал подбородок, и Щуркин, боясь, что она заплачет, нехотя выпустил ее.

«Надо будет записку присобачить к дверям, – подумал Щуркин, – дескать, так и так – выходить партиями».

Щуркин пошел в свою каморку и, достав бумагу, принялся выводить:

«Выходить партиями. По десять персон. Привратник Ефим Щуркин».

Однако записку эту Щуркину не удалось присобачить к дверям. Он был вызван к Мишке Гусеву.

Мишка Гусев долго Щуркина не задерживал. Он дал ему денег и строгим официальным тоном приказал ехать в деревню.

Щуркину хотелось поговорить на официальные темы, но он снова не посмел и, вернувшись к себе, принялся собирать свои вещи, бросая их в мешок и сплевывая от обиды туда же.
 
Вы читали рассказ - Человеческое достоинство - Михаила М Зощенко.
     
Чрезвычайное происшествие
Что делается
Что за шум, а драки
Что-нибудь особенное
Чудный отдых
Шапка
Шестеренка
Шипы и розы 1
Шипы и розы 2
Шумел камыш
Шутка 1
Шутка 2
Щедрые люди
Электрификация
Юбилей
Юрист из провинции
Я не люблю властелин