главная зощенко
Узел
Ужасы распорядка
Уличное происшествие
У подъезда
Усердие не по разуму
Утонувший домик
Уцелел
Фашисты учатся
Федор Антонович прав
Федот да не тот
Физика
Фокин-Мокин
Фома неверный
Фотокарточка
     

Зощенко: Уцелел

Перед нами пленный немецкий солдат Петер Иергенс.

Это человек небольшого роста, рыжеватый, обросший щетиной. Глаза у него бегают, как у пойманной крысы.

Этот неприятный субъект находится в каком-то постоянном движении – он вертится на стуле, вздрагивает, судорожно сжимает свои руки. И поминутно вытягивает свою шею, прислушиваясь к малейшему шуму.

– Вероятно, вы по тотальной мобилизации? – спрашиваем мы немца.

– О, нет, – говорит он. – Я есть доброволец.

Почти подскочив на стуле, немец живо добавляет:

– Но только не думайте, что я пошел добровольцем из желания воевать. Тем более с русскими. Война – это занятие не для меня.

– Отчего же?

Потупив глаза, немец говорит:

– Я есть нездоровый человек, психически больной.

Мы охотно верим этому немцу. Но он говорит:

– Я вижу, вы не доверяете моим словам. А я есть на самом деле душевнобольной. Я пять лет находился в психиатрической лечебнице. В Кельне.

– И вас взяли в армию?

– Я пошел добровольно.

– Зачем же вы сменили больничную койку на окопы?

Снова потупив свои очи, немец говорит:

– Хотелось сохранить свою жизнь. Остаться в живых.

– Но ведь в больнице легче остаться в живых, чем на фронте?

– О нет, не скажите, – говорит немец. – Ведь у нас… душевнобольные… подлежат…

Оглядевшись по сторонам, немец тихо говорит:

– Когда я находился в клинике, к нам приехал уполномоченный из Берлина. Нас, всех больных, построили в саду. И тогда уполномоченный нам сказал: «Кто из вас желает пойти на фронт – выступите вперед на два шага». Тут выступил вперед только один больной, который думал, что речь идет о добавочной порции к обеду. Уполномоченный похвалил его. А остальным сказал: «Я не буду вам много говорить, поскольку у вас, так сказать, „сквозняк на чердаке“, но одну основную мысль вы должны понять. Вы есть лишний, ненужный балласт, отягчающий государство. Не цепляйтесь за свою жизнь. Идите сражаться за величие Германии».

– Что же ему ответили больные?

– Они закричали: «Хайль, Гитлер», но не выразили желания идти на фронт. Однако нам вскоре стало известно, что нас будут уничтожать, как людей, требующих за собой ухода, питания, медицинских пособий и больничного персонала, столь нужного в дни войны.

– Что значит уничтожать?

– Ну, усыплять подкожным впрыскиванием морфия.

Мы недоверчиво взглянули на пленного немца. Тот сказал:

– Нет, вы не смотрите, что я душевнобольной. В данном случае я рассуждаю совершенно здраво и отдаю себе полный отчет в словах. У нас уничтожают душевнобольных, которых нельзя вылечить. Но тогда мы, больные, еще не знали об этом. А когда узнали – стали уходить из клиники.

– И тогда вы пошли в армию?

– О, нет. Я год пробыл дома. Но потом стало известно, что душевнобольных регистрируют по всем домам, увозят их, и они не возвращаются. И тогда я, посоветовавшись со своими родными, пошел в штаб и сказал им о своем желании воевать.

– Что же вам ответили в штабе?

– Они похвалили меня за благоразумие и сказали: «Душевнобольные неплохо воюют. И даже они иной раз способны на то, на что нормального не уговорить».

Молитвенно сложив свои руки, немец тихо сказал:

– На фронте мои надежды оправдались. Я попал в плен. И благодаря этому окончательно уцелел.
 
Вы читали рассказ - Уцелел - Михаила М Зощенко.