главная зощенко
Письма к Зощенко:
Предисловие
Первое письмо
Барышня из Кронштадта
Беспризорный гений
Комбинация
Простите ль вы меня
Эморист
Стихи
Человек обиделся
Открытое письмо
Стихи о Ленине
Военные стихи
Дельная критика
Золотая челюсть
Часы
Еще часы
Пастушеская поэзия
Драма на Волге
Валька с Нюркой
Лялечка и Тамочка
Пригодилось
Плохие нервы
Находка
Поэт и лошадь
Письмо от женщины
Встреча в театре
Все в порядке
Несостоявшееся свидание
Юмористический рассказ
Письмо и стихи
Любопытный человек
О чем пел соловей
Похвальный отзыв
Стихи из дома
Колька
Вирши
Подросток
Плохая молодость
Грустная жизнь
Стихи несозвучные эпохе
Задушевная переписка
Поет и пишет
Лелька-бандит
Акростих
Незнакомка
Человек на улице
Хороший конец
Предупреждение
Всех перекрыл
С дороги
Письмо из провинции
Студентка
Из Херсона
Король смеха
Из Тифлиса
Ну спасибо
Доктор
Донат весенний
Серьезная критика
Письмо рабкора
Я веселый человек
Скромная просьба
Переписка с читателями

Письма к Зощенко: Студентка

Студентка

2 октября 1926

Милый Михаил Михайлович!

Не пожалейте потратить время на чтение этих строк, – ведь в них мне так хочется сказать Вам и не только от себя, но и от имени целой группы моих товарищей, – какая великая, искренняя благодарность к Вам живет в нас, далеких провинциалах, так скудно и бедно награжденных «культурой», искусством и т. п.

В долгие вечера, когда кроме книг и взаимного «словоблудия» – не было ничего, когда тоска цепко забирала нас в свои руки – мы открывали тоненькие, белые и синенькие книжечки…

Как рассказать Вам все то великое дело, которое совершили они в нашем настроении.

Едва ли кто был в лаборатории человеческих душ, но если бы слабые, маленькие люди добрались туда, они, мне кажется, поразились бы, увидев, как сложно и тонко устроена машина смены настроений.

А Вы эту тонкость и сложность сумели познать. Просто, бесхитростно рассказывая о чем-нибудь – как Вы могли наполнить души таким светом, создавать такой смех и радость – цену которым не определишь…

Особенно в нас, одиноких людях…

Днем на службе, на работе… по кусочкам убиваешь здоровье, нервы, силы, жизнерадостность – в борьбе за хлеб…

До вечера – уборка, стирка, мелкие заботы, маленькая, но хлопотливая деятельность…

И всегда, во всем мы одиноки…

Нужно самому быть одиноким, чтобы понять, какой ужас, какая трагедия подчас заключается в одиночестве!

Это пустыня, но пустыня, лишенная солнца…

И если бы Вы знали, каким беззаботным смехом, какой безудержной радостью заливалась комнатка, когда в ней раздавались написанные Вами рассказы.

Уходили заботы, уходили будничные мелочи, уходили усталь и мрак.

И это странно, потому что Вы писали-то о тех же буднях, мелочах и усталостях…

Чем, чем Вы могли делать нас молодыми, беззаботными, не чувствующими своей заброшенности и одиночества в глуши?

Хоть на час, на два, но мы сияли смехом, мы забывали все.

И вот теперь, когда я, наконец, вырвалась учиться в центр и ехала сюда, мои товарищи, оставшиеся там, в далекой провинции, собрались провожать меня…

Тушили зависть в глазах… Молчали… Переминались… как всегда на проводах.

Но вот кто-то сказал безнадежно-горестным тоном:

– Увидите Зощенко, небось…

И вот, если бы Вы видели, милый Михаил Михайлович, как просияли лица у них, как засмеялись вначале глаза, потом губы, потом все лицо… как вырвался звонкий смех у них у всех…

И наперебой, все-таки не умея сдержать зависть в молодых, срывающихся голосах, искренно и горячо просили прислать все новинки Ваши, просили увидеть Вас, крепко пожать Вашу руку и сказать Вам от них большущее, хорошее спасибо.

Приехала я. Видеть Вас едва ли удастся. Да если и увижу, едва ли рискну подойти, сказать что-нибудь. Подумаете: «психопатка», «сумасшедшая»… а в лучшем случае: «скучающая, желающая соригинальничать барышня». Решила написать.

Примите же нашу благодарность. Все, что есть в нас молодого, искреннего и хорошего, – шлет Вам ее. Большое спасибо.

А я рискую, от имени всех, попросить у Вас разрешения – и по-бабьи, звонко и крепко расцеловать Вас.

Примите уж и просьбу мою: черкните своей рукой на своих книжоночках и пошлите их мне – не решаюсь затруднять Вас посылкой всем нашим ребятам, – а уж я перешлю их в далекий Туркестан.

Вам это не составит большого труда, а если бы Вы знали, как они будут рады.

Нужно самому пожить в глуши, чтобы понять, как мучительно однообразна там жизнь и как много света вносит получение чего-нибудь любимого… А ведь Вы – любимец, да еще какой!

Не откажите же!

И если посылка ко мне обременительна, позвоните мне, я пойду возьму их сама.

Так хочется обрадовать своих ребят.

Телефон мой… Звоните…

Еще раз большое спасибо.

Я уже не помню, как в точности случилось, но восторженная студентка зашла ко мне на квартиру за книжкой.

Я жил тогда в угрюмой комнате в б. Доме Искусств, на Мойке.

И надо сказать, в тот год я был особенно болен – неврастения и хандра замучили меня вконец. Я был злой и раздражительный. И помню, весьма неприветливо встретил мою гостью.

Она мне говорила какие-то голубые слова, а я был мрачный, как сукин сын, и даже не пытался выдавить на своем лице улыбку.

Наверное, нехорошая память обо мне осталась у студентки. И я бы хотел, чтоб она простила меня за мою нелюбезность. Я был очень болен.

А сейчас я здоровый и веселый. И даже почти что полюбил людей.
 
Вы читали письмо от читателя к писателю Михаилу Зощенко.