Зощенко: Рассказ певца

Искусство падает, уважаемые товарищи! Вот что.

Главная причина в публике. Публика пошла ужасно какая неинтересная и требовательная, а неизвестно, что ей нужно. Неизвестно, какой мотив доходит до ее сердца. Вот что.

Я, уважаемые товарищи, много пел. Может, Федор Иванович Шаляпин столько не пел. Пел я, вообще, и на улицах, и по дворам ходил. А что теперешней публике нужно так и не знаю.

Давеча со мной такой случай произошел. Пришел я во двор. На Гончарной улице. Дом большой. А кто в нем живет неизвестно по нынешним временам.

Спрашиваю дворника:

Ответь, говорю, любезный кум, какой тут жилец живет?

Жилец разный. Есть, говорит, и мелкий буржуй. Свободная профессия тоже имеется. Но все больше из рабочей среды: мелкие кустари и фабричные.

Ладно, думаю. Кустарь, думаю, завсегда на Кари глазки отзывается. Спою Кари глазки.

Спел. Верчу головой по этажам чисто. Окна закрыты, и никто песней не интересуется.

Так, думаю. Может, думаю, в этом доме рабочие преобладают. Спою им Славное море, священный Байкал.

Спел. Чисто. Никого и ничего.

Фу ты, думаю, дьявол! Неужели, думаю, в рабочей среде такой сдвиг произошел в сторону мелкой буржуазии? Если, думаю, сдвиг, то надо петь чего-нибудь про любовь и про ласточек. Потому буржуй и свободная профессия предпочитают такие тонкие мотивы.

Спел про ласточек опять ничего. Хоть бы кто копейку скинул.

Тут я, уважаемые товарищи, вышел из терпения и начал петь все, что знаю. И рабочие песни, и чисто босяцкие, и немецкие, и про революцию, и даже Интернационал спел.

Гляжу, кто-то бумажную копейку скинул.

До чего обидно стало сказать нельзя. Голос, думаю, с голосовыми связками дороже стоит.

Но стоп, думаю. Не уступлю. Знаю, чего вам требуется. Недаром два часа пел. Может, думаю, в этом доме, наверно, религиозный дурман. Нате!.

Начал петь Господи помилуй глас восьмой.

Дотянул до середины слышу, окно кто-то открывает.

Так, думаю, клюнуло. Открываются.

Окно, между тем, открылось, и хлесь кто-то в меня супом.

Обомлел я, уважаемые товарищи. Стою совершенно прямой и морковку с рукава счищаю. И гляжу, какая-то гражданка без платка в этаже хохочет.

Чего, говорит, панихиды тут распущаешь?

Тс, говорю, гражданочка, за какое самое с этажа обливаетесь? В чем, говорю, вопрос и ответ? Какие же, говорю, песни петь, ежели весь репертуар вообще спет, а вам не нравится?

А она говорит:

Да нет, говорит, многие песни ваши хороши и нам нравятся, но только квартирные жильцы насчет голоса обижаются. Козлетон ваш им не нравится.

Здравствуйте, думаю. Голос уж в этом доме им не нравится. Какие, думаю, пошли современные требования.

Стряхнул с рукава морковку и пошел.

Вообще искусство падает.

Вы читали рассказ — Рассказ певца — Михаила Зощенко.

Оцените статью
Михаил Зощенко
Добавить комментарий